Нафиг такие гештальты!
Есть правило: чем сильнее эйфория, тем мощнее будет отходняк. Я знаю все свои вершины и глубины наизусть - не первый год сам с собой живу.
Когда-то я готов был плакать часами. Mы все были детьми, правда? Mы такие одинокие сейчас. У меня нет больше Килдонан, а у тебя - не существует чуда. Единственное, чего я хочу - обнять колени Сицилийца, снова суметь расплакаться при нём и точно знать, что скоро придёт успокоение. Но он далеко, а нашего дома больше нет (его нет, нет, нет - господи, когда же я избавлюсь от этого припева?). Чего хочешь ты... И я, правда, хотел бы писать понятнее, но каждое из слов сейчас - камень, который я глотаю, и так их уже много, что невозможно подбирать новые.

Витольд подходит неслышно, волна его энергии накрывает меня, ещё когда он открывает дверь. Если я подниму голову со стола, я смогу посмотреть ему в лицо, но она слишком тяжёлая.
- У тебя что-то случилось?
Я сползаю со стула, укладывая голову на сиденье. Зажмуриться покрепче, и можно представить, что я дома. Но я не буду.
- Ну, Ренцо, разве Сильва тебе не говорил: ничто не стоит страданий. Он неправ, но иногда это помогает.
Оскуро, любящий иногда разломать всё на свете, руководствуясь женской интуицией, - всегда внимателен к тем, кто делает его успех. "Ренцо". Почти нежный выдох на "ц", крепкая прохладная рука на моём затылке.
- Ты с улицы, что ли?
- Да, - слышимо улыбается он.
Я дышу, дышу, дышу. Когда становится возможно ощутить запах его духов, я вдыхаю его полной грудью - холодный, тонкий, шелковистый запах дыма, озёрной воды, замерзающих цветов. Привкус мегаполиса ощутим в самом конце. Я хотел бы дышать этим вечно. Я хотел бы идти в шлейфе этого аромата, не думая о конечной цели - о, как я хотел бы этого.
- Ты сможешь прийти в себя через двадцать минут?
И становится легко, а потом всё легче и легче, как будто меня накачивают кислородом, как будто у меня вскрыты вены, и вся тёмная и тяжёлая кровь хлещет на землю освобождённым потоком. Так легко, что хочется засмеяться. И я смеюсь, и, не удержавшись, прижимаюсь щекой к его бедру:
- Я уже в порядке, спасибо. Но я не могу пока уйти.
- Тогда через час у Леоша.
- О'кей.
Я провожаю его взглядом, пока он идёт к выходу, и уже у двери окликаю его:
- Витто!
- Да?
- Тебе страшно идут джинсы-сигареты, носи их всегда.
- На следующую встречу Кабинета обязательно приду в них, - он возвращает мне мою улыбку с обятельной небрежностью профи. - Скажу, Эриксон посоветовал.
Подключаясь к экрану, я всё ещё слышу его смех. Лязг танковых гусениц и танцы ледяных фей над горными вершинами. Оскуро, шутя разбивающий зеркала, посмевшие не отразить его. Наверное, если живёшь с ним, то больше уже нечего бояться.

@темы: it happens, славянское чудовище