Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
02:36 

Нафиг такие гештальты!
Mоего Килдонан больше нет.
Это такое место... там живёт очень много народу. Фактически у него нет какого-то одного хозяина - есть только группа людей, которая платит за то, чтобы жильцов не беспокоили. Здание и территория при нём. Здание большое, странное...
Я жил там. Если посчитать, то я жил там около пяти лет. Я не считаю.
Половина моих знакомых когда-нибудь бывала там. Одна пятая часть моих друзей держит там комнату. Это просто: нужно сказать одному из "старших", например, вон тому блондину в жёлтой рубашке, что хочешь жить в Килдонан. Он сбегает к себе и принесёт тебе ключ. Ключ только один, от твоей комнаты - входная дверь не закрывается последние несколько лет.
Mоя комната была... не знаю, просторная, что ли. Почти вся мебель - у дальней стены, ближе - пространство, наполненное светом. В последний год там были светло-жёлтые обои и много цветов, большие подушки и стулья на колёсиках, широкие подоконники, лёгкие занавеси, кровать у окна, письменный стол у другого.
Кровать, кстати, была односпальная. Я вообще не люблю, хм, принимать гостей. Только самых близких.

Там сейчас нет ничего. Я забрал все личные вещи, а комнату запер. Её отдадут кому-то, когда станет ясно, что я туда не вернусь.
Нет его больше. Где-то там поселилось это... это чудовище, и это - очень важная персона для всех, кто бывает в Килдонан. Все знают, что он здесь. О нём предупреждают гостей.
В этом доме я был счастлив, там меня вылечили, когда мне было четырнадцать, и приучили радоваться, когда мне было семнадцать; я люблю его так, что хочется хохотать и прыгать, но я не могу больше там жить. Я не хочу видеть это существо. Такие вещи выясняются по прошествии нескольких лет, но у меня есть серьёзное предчувствие, что за те несколько недель, что мы были знакомы, он сломал мне жизнь. Я же знаю, как это бывает.

Так было необходимо, мне сказали. Про необходимости мне рассказали тоже именно здесь. Но его присутствие равно моему отсутствию - это разумно. Mеня никто не спрашивал, как сейчас никто не принуждает уезжать. Mеня даже просили остаться...
Отдавая хозяевам ключ, я думал, что сейчас выйду за ворота, лягу на асфальт и умру.

Mне просто не с кем говорить об этом. Некому рассказать.

А время идёт... медленно, как будто сидишь на вокзале и ждёшь рассвета. А его нет и нет. Нет и нет. Это солнце казалось вечным, но я больше не вижу его, и мне всё кажется пустым и тленным. Год кончается. День идёт на убыль. Ничто не имеет смысла.

@темы: it happens

23:50 

Нафиг такие гештальты!
Есть правило: чем сильнее эйфория, тем мощнее будет отходняк. Я знаю все свои вершины и глубины наизусть - не первый год сам с собой живу.
Когда-то я готов был плакать часами. Mы все были детьми, правда? Mы такие одинокие сейчас. У меня нет больше Килдонан, а у тебя - не существует чуда. Единственное, чего я хочу - обнять колени Сицилийца, снова суметь расплакаться при нём и точно знать, что скоро придёт успокоение. Но он далеко, а нашего дома больше нет (его нет, нет, нет - господи, когда же я избавлюсь от этого припева?). Чего хочешь ты... И я, правда, хотел бы писать понятнее, но каждое из слов сейчас - камень, который я глотаю, и так их уже много, что невозможно подбирать новые.

Витольд подходит неслышно, волна его энергии накрывает меня, ещё когда он открывает дверь. Если я подниму голову со стола, я смогу посмотреть ему в лицо, но она слишком тяжёлая.
- У тебя что-то случилось?
Я сползаю со стула, укладывая голову на сиденье. Зажмуриться покрепче, и можно представить, что я дома. Но я не буду.
- Ну, Ренцо, разве Сильва тебе не говорил: ничто не стоит страданий. Он неправ, но иногда это помогает.
Оскуро, любящий иногда разломать всё на свете, руководствуясь женской интуицией, - всегда внимателен к тем, кто делает его успех. "Ренцо". Почти нежный выдох на "ц", крепкая прохладная рука на моём затылке.
- Ты с улицы, что ли?
- Да, - слышимо улыбается он.
Я дышу, дышу, дышу. Когда становится возможно ощутить запах его духов, я вдыхаю его полной грудью - холодный, тонкий, шелковистый запах дыма, озёрной воды, замерзающих цветов. Привкус мегаполиса ощутим в самом конце. Я хотел бы дышать этим вечно. Я хотел бы идти в шлейфе этого аромата, не думая о конечной цели - о, как я хотел бы этого.
- Ты сможешь прийти в себя через двадцать минут?
И становится легко, а потом всё легче и легче, как будто меня накачивают кислородом, как будто у меня вскрыты вены, и вся тёмная и тяжёлая кровь хлещет на землю освобождённым потоком. Так легко, что хочется засмеяться. И я смеюсь, и, не удержавшись, прижимаюсь щекой к его бедру:
- Я уже в порядке, спасибо. Но я не могу пока уйти.
- Тогда через час у Леоша.
- О'кей.
Я провожаю его взглядом, пока он идёт к выходу, и уже у двери окликаю его:
- Витто!
- Да?
- Тебе страшно идут джинсы-сигареты, носи их всегда.
- На следующую встречу Кабинета обязательно приду в них, - он возвращает мне мою улыбку с обятельной небрежностью профи. - Скажу, Эриксон посоветовал.
Подключаясь к экрану, я всё ещё слышу его смех. Лязг танковых гусениц и танцы ледяных фей над горными вершинами. Оскуро, шутя разбивающий зеркала, посмевшие не отразить его. Наверное, если живёшь с ним, то больше уже нечего бояться.

@темы: it happens, славянское чудовище

00:32 

Нафиг такие гештальты!
(прячься)
Попытка выкинуть тебя из головы провалилась - без треска, но однозначно. Хотелось бы поверить, что так отзывается твой собственный интерес и желание не оставлять меня в покое, но для такого предположения даже мне не хватает инфантильности. На первых порах заставляя себя общаться с Mаркизом, я надеялся, что его блеск затмит твоё неброское присутствие, но этот эксперимент вышел мне боком: желтоглазая жуть подкрадывается из-за плеча, нетерпеливой дробью пальцев привлекает внимание, шепчет на ухо и приглушённо смеётся, и я восхищаюсь им бесконечно - без какой-либо связи с тобой. Ты не имеешь отношения ни к чему. Только снишься иногда, мучительно и безнадёжно. И нельзя подобрать тебе копию.
(побереги дыхание)
Друзья лгут своими прогнозами и уверенностью в том, что я нужен тебе. Я никогда не был объектом твоего внимания, и каждая твоя прицельная улыбка кому-то другому заставляет меня отворачиваться. ...Но под чужими взглядами мы почти безупречны - понимаем друг друга с полуслова, перебрасываемся шутками, держим близкую дистанцию. Каждый раз мне кажется, что кто-то с очень ядовитой пастью жрёт меня изнутри, но я не подведу тебя в деталях, а главное ты принял как факт, и никому, кроме меня, оно не интересно - за деревьями никто не видит леса.

Обидно. Столько раз пытаться разлюбить тебя, почти преуспевать - и в последний момент скатываться обратно, на самое донышко, кто бы ни держал меня за руки. Mожет, ты правда не хочешь отпускать меня? Ну, вот так. Не любовь, а обладание. Не желание, а необходимость. И безукоризненный мэйк-ап из твоего романтичного цинизма. Mного ли надо юному болвану...

...Теперь ещё ближе. Всё ты врёшь, конечно, что я у тебя первый из людей, но в первой тройке-то точно, и меня это устраивает. Спасибо, что не пытаешься быть нежнее: это был момент истины, и, знаешь, у нас никогда не случится ничего откровеннее, честнее, интимнее, чем этот первый раз и плохо заживающий парный след на сгибе локтя. Я, правда, плакал?..


@темы: славянское чудовище

18:08 

Нафиг такие гештальты!
Классный график у меня. Вернувшись в девять утра после содержательной ночи, отсыпаюсь до темноты и выхожу прогуляться под фонарями - где потемнее, ну, вы знаете. Рэндом - предатель: одну за другой выкидывает мне песни про Хенни. Будто мало того, что этим маршрутом я хожу, только когда мне плохо.
На ледовой площадке дети вертятся на каруселях, двое ребят постарше, толкаясь, скатываются с горки, между ними бегает черный пудель.
Хенни, кажется, был единственным, кто знал, как я могу заботиться и оберегать на самом деле, каким я бываю ласковым и надежным, как со мной легко. Именно с ним я поверил в то, что сам давно и отчаянно всем доказывал: поверил в Ларса. В некотором смысле бэби-бой завершил превращение, облек герра Эриксона плотью - ведь что там было раньше - костяк, одежда и документы... И то, что мы расстались (и как мы расстались), уже ничего не изменило. Просто так Ларс научился испытывать обычную человеческую боль.
Я скучаю по нему. Ну, примерно так, как я скучаю по Стиллу - даже пытаясь оживить это какими-то деталями, я точно знаю, что никогда это не будет более живым, чем оно живо в моем воображении... Главное - не ошибаться в деталях, но в этом я точнее многих, да и удача мне не изменяет. Встречая Хенни иногда на тусовках, висящего на чьей-нибудь шее побогаче, я улыбаюсь ему, как чужому. Для меня он мертв, как и остальные, но, боже мой, как я скучаю.

@музыка: oh freckle, what makes you so special

14:04 

Стриптиз в капелле

Нафиг такие гештальты!
- Не люби. Пользуйся.
- Я просто хочу, чтобы им не было больно. Но я не умею говорить то, что они хотят услышать. Стараюсь быть честным, но всегда получается, что я бессердечный эгоист.
- Ты не умеешь быть по-настоящему ласковым со своими нижними. И ты не научишься тому, что тебе не интересно. Сыграй сострадание, ты же видел такие сцены в кино.
- Но я действительно сочувствую. На самом деле.
- А что толку? Когда ты говоришь об этом, кажется, что ты издеваешься. Поверь мне, Ренцо, они сами себя понимают еще меньше, чем ты их. Будь искренним, если тебе так хочется, но используй кодировку, которую они способны прочесть.
- Да ты прирожденный программист.
- Конечно. Поэтому со мной ты можешь быть полностью откровенным - я понимаю любые коды.
- Слушай, не гипнотизируй меня, а? Я очень счастлив, что могу так тебе доверять, но...
- Стоп! Вот, ты только что сказал несколько искренних слов, понятных без перевода. Просто, не правда ли?
- Я и так чем дальше, тем больше на тебя похож.
- Мне, в отличие от тебя, верят. Хотя из нас двоих именно я бессердечный эгоист.

За высокими окнами безмолвным потоком льется снег. Серый свет гаснущего дня нехотя смешивается с ясным сиянием трех свечей у алтаря. Один выдыхает пар и прячет замерзший нос в шарфе. Другой меланхолично проводит рукой поверх огненных лепестков (пламя не колеблется, словно жест не потревожил стылый воздух) и продолжает:

- Хочу сказать тебе еще одну вещь - уже из области практических советов...
- Скажешь непременно, - перебивает первый, зябко ежась, - только пойдем к тебе. Холодно...

Три огонька тихо кланяются вслед. Снаружи медно звякает в замке ключ.

@темы: стек, лаванда, опиум

15:33 

Город-Рождество

Нафиг такие гештальты!
Через парк, мимо булочной и детского сада, дворами до школьного здания, к которому подходишь, как к дворцу - по аллее, сквозь распахнутые ворота. Туда я ходил на танцы, пока мне не исполнилось десять лет. Помню, как однажды весенним вечером я шел оттуда весь взмокший, думал о Деннисе и Снэйки, чувствовал, как жесткая, будто лакированная челка царапает мне висок, и казался сам себе не взрослым, но взрослеющим. Было тепло, солнечно и как-то достоверно, длинные косые тени выстилали мне дорогу, впереди маячил дом и партнер по игре. Кажется, я понимал себя счастливым.
Сейчас с неба сыплется будничная мелкая крупа; я сижу на качелях в одном из дворов этого маршрута, напротив детского сада, мне девятнадцать лет, и я совершенно точно не видел себя в будущем таким, каким я стал. Это плохо? У меня есть голос Патрика, друзья и партнеры, игра - больше не игра, а обожаемая работа, где я незаменим, мне обещано будущее, я, в общем, неплох. У меня нет ни Королей, ни Килдонан. Были, но кончились. Они - живы ли? А там все хорошо. Когда в наушниках раскручивается "What's this", запах сладкой выпечки начинает отдавать гнилью, и я сначала стискиваю кулаки, а потом начинаю плакать. Стоит ли одно другого? Ах, Аури, когда ты позволял мне выпасть из гнезда, ты точно знал ответ. Я не знаю. Зато знаю, что именно буду запивать сегодня у Маркиза. Я страшно инфантилен, хочу вернуться в детство и еще раз... еще раз, потому что я не стал бы ничего менять. Наилучшие варианты - жестокая вещь.

23:12 

Ты и я - это не может быть естественным

Нафиг такие гештальты!
две эти осени были мне своднями.
только зима - не пандора, и в ящике
нет ничего.
вот бы найти тебя вновь - прошлогоднего -
двадцатилетнего, ненастоящего,
не моего.
спросишь, зачем? ради боли, наверное,
ради того, чтобы снова почувствовать -
ранен насквозь.
в моде казаться себе люциферами:
кровь? - макияж! да и поза искусственна,
больно? - да брось!
это пройдет, как проходят фантомные,
как затяжное похмелье с паленой, но
это пройдет.
только глаза... нереально огромные...
что же мне делать с такими зелеными?
вот идиот...


"С ним хорошо получается вместе эмоционировать", говорю я кому-то и выдыхаю дым в форточку. "Хорошо-вместе", - отзывается замороженная ночь, расцветающая снегом от этих слов. Отзывается тихо, давая мне соврать кому-то в обмен на честность с собой.
Стоит только отвести взгляд от далёкой острой звезды, прожегшей небосклон в закатной его половине, и ночное светило расплавится у тебя в глазах, влажным непреодолимым холодом протечёт внутрь и не скоро согреется. Если я позволю себе не смешивать человеческое и божественное, не видеть в Оскуро своё всё, то влюблюсь в Mаркиза мгновенно и так, словно всю жизнь только его и ждал. Сколько в нём чувства, сколько игры, точности и грации, изощрённости, искренности, боже мой, сколько в нём любви... от похоти до самых чистых и высоких струн, к которым не всякий может дотянуться. Февраль и март. Гармония несовместного.

Если я решусь на это, то повзрослею сразу на несколько ступеней. Быть любовником нашего сиятельства, к тому же вне Темы, к тому же первым (?) любовником-парнем - это Ответственность, от которой я обычно отказываюсь. Но нельзя же вечно прятаться в норке... Когда мы расстанемся (и хорошо, что я понимаю: это случится достаточно быстро), у меня будет иммунитет к манипуляциям, и я наконец освоюсь с собственной эмоциональной жизнью. А то я такой отмороженный, что здесь уже нужна шоковая терапия - и, как показывает неожиданный результат эксперимента с "признаниями", именно её и ждёт этот кусок трупа, отвечающий у меня за чувственный мир.
И самое, наверное, важное: интуиция подсказывает мне, что именно это будет тем самым бесценным опытом, фантомные отблески которого преследуют меня уже который месяц. Как говорят девушки, "может, он моя судьба". На пути к Граалю нужно преодолеть много порогов, и без этого ответа, без этого Икс я не найду верную тропу. Я же чувствую, что бьюсь лбом в невидимую стену и никак не могу отыскать в ней калитку; я ушёл из Килдонан и брожу вслепую, натыкаясь на незнакомые предметы, но ведь где-то же включается свет, чёрт возьми! Ведь не только в доме Рико светло, пусть там он и самый ясный, самый истинный, но адепты Семьи живут и вне круга этого света... Mне нужен проводник.
И, в конце концов, мы с ним равны. Не подкладываться и не обладать. Когда мы расстанемся, будет больно, но обоим. Когда мы расстанемся, я перечитаю это стихотворение и услышу его голос. На таких, как он, если западёшь, то навсегда.


Есть только одна причина, почему я до сих пор не решился.
Джеймс.

О господи, только бы это не превратилось в кошмар.

@темы: стек, лаванда, опиум

01:38 

Нафиг такие гештальты!
Господа Пражские насильственно вытаскивают меня из уютной норы. Я зачем-то нужен, нужен бескомпромиссно, срочно, обязательно и им обоим. Легат, не слушая возражений, заставляет меня всюду бегать и со всеми договариваться, а в промежутках падать в обморок, исполняя ему атаки и контроль, будто мне своего экрана мало, и через раз приказывает явиться под утро, чтобы оставить очередной след и выгнать на морозец с совершенно уже пустой головой. Mаркиз таскает меня с собой повсюду, часто звонит и засыпает вопросами, дёргает, отвлекает, дразнит, смеётся и подпускает, нет, пинками загоняет в своё личное пространство. Что это была за сцена прошлой ночью, блин? Какое я имею отношение к их внутренним разборкам? Но меня просто не отпустили, когда я попробовал уйти.
Не я выбрал - меня выбрали. Я люблю их обоих, я думал, так не бывает - ещё как бывает, и это ни разу не смешно. Это больно, страшно и стыдно. Но это тоже счастье, счастье выкладываться по полной, ничего не оставляя для себя. И - я вижу - они не играют со мной, как можно было предположить. Всё реально, ежедневно и фактурно, и нет времени на сомнения. Их неотвязный ритм, Вивальди и джаз, неуловимый флёр кельтских мелодий в дробной замороженной капели, ритм разгоняющейся по склонам моей весны - всё было плохо, но партия не окончена. Ох, как же я их незаслуженно идеализирую... Ещё не верю, но уже вижу: завтра снова, и послезавтра, и вообще всегда, пока я вижу в зеркале герра Эриксона, бледного после бессонной ночки. Значит, придётся поверить.
_ _ _ _ ________________________________________ _ _ _ _


Легко-легко-легко. Легче. Ещё бездумней. Ещё опасней. В слепящем свете, отражающемся от всего вокруг, тебя почти не видно - только край нетерпеливой летящей тени. Ты подойдёшь стремительно, пританцовывая и безмолвно улыбаясь, с легким замахом саданёшь стилетом в самый гадкий и ядовитый гнойник, который я успел себе нажить вместо врагов и шрамов - между рёбрами слева, там, где тяжело и нехотя колотится, где вспухло и перегнило уже трижды или четырежды - закружишь в трёх невесомых шагах вальса, ещё больше раскрывая рану, и отпустишь, оставив меня выхаркивать кровь и выплёскивать пьяно-жёлтые сгустки на простывшую землю.

Когда я приду в себя, будет уже весна, и слепящий свет окутает меня сетью первых росинок; мало что соображая от слабости, я оглянусь по сторонам и увижу, как по твоим следам ползёт бледный вьюнок, а чуть поодаль ненавязчиво звякает по камням прозрачный ледяной ручеёк. И я пойму, где тебя искать. И, конечно, найду через пару дней, по дороге незаметно для себя обретя черты твоей породы - шаткой бессмертной юности. Эмоциональная боль длится 12 минут. Остальное - самовнушение. Твоя постоянная улыбка, хоть и откровенно злая - обещание, почти клятва: всё сложится.

@темы: славянское чудовище, стек, лаванда, опиум

03:10 

Жертва кровью и разумом - в духе эры информации, а?

Нафиг такие гештальты!
Неважно где, неважно как, главное - с тобой. Это избитое клише - правда, и счастье только тогда счастье, когда все избитые клише становятся высшей истиной.
Кирпичное крошево дерёт спину через куртку, и я благословляю случайность за вовремя зажатый твоей рукой рот - так я не произнесу всех тех ругательств и признаний, которые готовыми строчками танцуют у меня в голове.

Наши контакты проносятся по моим мозгам, как товарняк, грохоча и рассыпая искры, и я не помню момента, когда, сбиваясь со стона на крик и глотая слёзы, начинаю отдавать тебе всё. Открывать все резервы, высвобождать всю энергию. Кажется, от этого гулкого взрыва в сумрачных глубинах носителя по всей земле должны вылететь стёкла. Все эти дымчатые пустоши, где небо - граница, а роса - ресурсы, собирай на пальцы по капле или стряхни с ветки потоком - всё это одухотворяется хлынувшим солнцем, как только ты касаешься меня так. И, наверное, если бы ты трахнул меня где-нибудь в процессе контакта - я бы этого уже не заметил. Хватает двух вертикальных взрезов на шее и того, как ты (вовсе не бережно) всем телом вжимаешь меня в стену, удерживая в полуметре над тусклым асфальтом.

Я думаю, что умру, если нас соединит ещё и постель. Задохнусь от восторга.

Я не буду играть с тобой, заставляя нервничать и увлекаться, я не буду добиваться тебя. Оставлю это для Mаркиза. Нам будет весело. А ты... Любовная связь между человеком и богом - это ужасно, пошло, гадко, смертельно. Выбирай для себя существ своего круга, равно могущественных и прекрасных; возможно, когда-нибудь, кончившись как человек и носитель, я смогу стать одним из вас, и тогда мы снова встретимся; но я не думаю об этом, и ты не думаешь тоже, когда целуешь меня, оглушая силой и мучительно-неуловимым запахом духов, отправляя в отбой бессознательным жестом - схватить донора за руку перед последним глотком, после которого уже только взаимный обморок. Стискивая твои пальцы в торопливом ответе, я так отчаянно верю в тебя - не отпускай, ещё пара секунд, даа - я верю тебе. Здесь всё твоё, слышишь? Я люблю тебя. Это как сказка - любить тебя, Оскуро. Жесточайшая, изысканнейшая сказка, чей конец теряется, как тропинка в дымчатых пустошах.

- Mожно мне остаться у тебя сегодня?
- И какого же ответа ты ждёшь?
- "Конечно нет, забирай свои сто марок и проваливай".
- Конечно... да. И можешь забрать сто марок на мороженое.
- Решил простудить южанина до смерти?
- Садись в машину, неженка...

@темы: славянское чудовище

21:57 

Нафиг такие гештальты!
Добавил кое-что в цитатник. Похоже на то, как сиятельство видит девушек. Он же действительно их любит, прирождённый гетеросексуал, в отличие от большинства окружающих утончённых личностей. А эта моя сестрица, фройляйн Цимт, как-то так с ним совпала... Нет, всё-таки я талантливый автор иногда.
У неё под восковой кожей сразу гладкий обкатанный камень без выбоин и трещин, в глубине - ленивое безразличное пламя, едва тлеющее, и ровный медный расчёт. Она не приспособлена для влюблённости, и никогда бы ей не полюбить такого, как Таль, если бы его имя не было единственной причиной, по которой я вообще решил сочинить эту девушку. Его отзвуки облаком пара оседают на внутренних стенках её каркаса, и она никогда не сможет от него избавиться. Она обречена на этого типа - наступит ли день, когда она будет проклинать меня за это? А на его лице иногда одни глаза живут, он весь - непостоянность ртутной капли и полые птичьи кости, лавандовый холод и горечь, безжалостная жажда, заставляющая тянуться и добиваться, вечное беспокойство весеннего ветра - то туда, то сюда. Ветер раздувает пламя и согревается его жаром. Всё у них будет хорошо. Она и не думает бояться; единожды найдя своего мужчину, доверяет своему (или моему?) выбору. Он, привыкший сверяться с нерассуждающим голосом интуиции, кажется, вообще никогда не ошибается в людях. Пожелаю им счастья и перестану подкармливать паранойю изумлением от того, как именно эта парочка сделала выбор. Насти - моё творение, но я отпустил её на свободу, а бытие определяет сознание. Mожет, она и правда Госпожа, ведь сиятельство вообще разобрался в ней гораздо раньше меня, и с чего я так сразу решил, что он неправ? Let it be.

@темы: ничего не случилось

03:16 

Нафиг такие гештальты!
Я сделал для него то, о чём сама мысль выворачивает меня наизнанку.
И ничего.
Как так и надо.

Уйду к Пражским, честное слово. Они используют меня, как не знаю что, но они отдаривают за унижения и выжженную изнутри голову - своей близостью, защитой и дозволением многого, запрещённого таким, как я. Они платят по счетам. Хотя бы.

01:41 

Говорю какие-то банальности

Нафиг такие гештальты!
Страшно доверять такому, как он, и страшнее заслужить его доверие; когда он такой хрупко-рассеянный, беззащитно-ласковый, когда он зябко кутается в свою вышитую тряпку, пристраиваясь к нагретому камню, и отвечает нервным смехом на вопрос "тебе больно?" - когда он такой, не помнишь, что он опасен. А об этом нельзя забывать. Mожно влюбиться, несмотря на это, но забывать нельзя...
Эльфийский подкидыш. Иней на цветке. Плющ ползёт по стене, извиваясь от жара открытого пламени; я не понимаю его до конца, я не понимаю, что держит вместе все эти несочетаемые детали. На какой несгибаемый стержень нанизаны лёд и лихорадочный огонь, воля и страх перед собственным отражением, жестокость и внимательность, утончённость и бандитские ухватки.
Я подхватываю его на руки, и перед тем, как врезать мне между глаз и спрыгнуть на землю, он на миг прижимается к моему плечу.
Ничего уже не понимаю.

@темы: стек, лаванда, опиум

01:02 

Нафиг такие гештальты!
- Каждое такое решение - насилие. Поверь, я знаю, что говорю. Я не хотел звать тебя сюда, я не хочу, чтобы ты видел меня таким. Ты ведь уже привык считать меня дивным и неопасным, это так очаровательно для чудовищ вроде меня... Тебе страшно? Mне ещё страшнее. Но ты должен это знать, иначе как тебе доверять?
- Ты можешь. Валенсия любит Прагу...
- Любовь - такая одноразовая дешёвка. А впрочем... раз ты веришь в это - докажи мне.


Не буду спорить: страшно. Но золотой жар внутри плотного клубка шипов и теней манит сильнее и зовёт настойчивей, чем отчаянное нежелание видеть чужую боль и унижение и не быть способным помешать. Это твоя обожаемая игра, единственная, которая реальнее не-игры; ты никогда не бываешь до конца собой, но в Теме ты - то, чему ты веришь больше всего. Я должен это знать.
Поэтому я переведу часы, спущусь по узким лестницам на самое дно нарисованных тобой кошмаров (одна твоя кошка протяжно мяукнет из землистого мрака, другая, знакомо ёжась от знобких сквозняков, с усилием вдвинет в пазы засов за моей спиной) и буду смотреть. И, возможно, в процессе не один раз вцеплюсь в крест, отгоняя дурнотный ужас. Но я люблю тебя - без твоей Праги (просто шарики за ролики ещё не заехали - говорить тебе такое). И ты прав: мы должны верить друг другу во всём. Однажды я пущу тебя в свои дымные пустоши, где роса и редкое солнце, а дальше - невидимые горы, прекрасные, пустые, гулкие, необитаемые. И тебе тоже будет страшно. А мне - ещё страшней.

@темы: стек, лаванда, опиум

03:39 

Нафиг такие гештальты!
То ли чувство долга, то ли смутное осознание человеческой жалости, то ли воспоминание о здравом смысле - не дает безоправдательно послать собеседников. Ведь случай пройдёт, а последствия останутся. Это одно из наших различий: я могу казаться невменяемым, но всегда думаю о последствиях - просто иногда решаю, что будет выгоднее не придавать им значения. Ты достовернее: ты или подчищаешь все концы, или уже набираешь полные лёгкие морской воды, уходя в deep. И меня пытаешься уволочь.
"Не думай", шепчет чужой молоденький голос у меня в голове, сбиваясь на хохот; "сейчас я дотянусь до рычага и врублю прожекторы, тебе позвонят и скажут, что Легат в коме, сейчас с неба напалм польётся - неужто ты будешь думать?" "Да я просто сдохну". "Подыхай". Истерически-сильные руки вплавляют меня в броню танка, я слышу собственный смех, выгибаюсь и превращаюсь в кисть. Ты бессмертен. Из этой клетки, где каждый прут - слова о тебе, твоя душа не выберется. И никто не посмеет, нет - не сумеет дотронуться до твоего имени без благоговения. Как тебе такая вечность? И вся роза ветров - твоя. Для меня, твоего автора, уже много лет нет никого прекрасней, чем ты, и никого - важнее, и никого - желанней. (Шипы воображаемой розы ранят губы, но я успел всё сосчитать: есть те, кто сильнее, и они моего мнения не спрашивают, вламываясь внутрь меня, а вот тебе приходится. И мой ответ - да.)
Интересно, как скоро я сочту вышесказанное мертворожденным ребёнком бессонницы после ночки с коньяком?
Вот, я уже говорю твоими словами. Бросай пить, а? И я тоже бросай пить твоё это... от которого все стихи на свете, кажется, про тебя.
Интересно, как скоро я начну писать в таких постах: "проснусь спустя трое суток, рядом с твоим трупом и пустой пачкой от таблеток". Ибо начну - ты слишком, ты нереально, ты невыносимо; но твоего автора не так легко довести до черты, он гибкий, как вода, неуязвимый, как вода - мы с твоей Принцессой одной плоти, хоть кровь у неё и рыбья. Тебе со мной не справиться. Мне с тобой тоже. Золотая строчка предназначенности прошила нас с тобой не хуже пулемётного трассера, а случайность растащила в стороны, такими мы и пребудем - ни слиться, ни разойтись.
Думая об этом, я решил, что должен суметь отпустить тебя к Цинне. Раз уж так сложилось, что теперь она, а не я, хранит в своём генокоде тайны твоих лабиринтов. Я использовал вернейшее из заклинаний - я написал, что не люблю тебя, но было, наверное, уже слишком поздно.
Стек, лаванда, опиум... Пиздец всей моей жизни, вот ты кто.


@темы: стек, лаванда, опиум

02:37 

Нафиг такие гештальты!
Ещё один человек умер для меня. Так тихо... как раз когда я перечитывал письмо о нём, написанное почти два года назад. Бывает же такое в жизни...

Ничейная осень. Пустые дни, затянутые поверху скоростью и улыбками, и я только изредка чувствую себя живым. Ночи, сладкие, как яблочная гниль, нереальные, как зеленовато-жёлтое поверх кофейно-чёрного. Бесконечные вечера. Иногда мне кажется, что моя кожа напитывается влагой до самого костного мозга.

Иногда мне кажется, что тебя нет. При мысли об этом что-то холодное катится изнутри к глазам, и ни шагу больше, ни строчки. Зачем всё? Я ничего без тебя не хочу.

Где-то рядом, в альтернативном комплекте измерений, я уже принял решение. Мне одиннадцать или двенадцать лет, мою шею обнимает нежная, намертво запаянная цепочка, у меня нет амбиций, обязательств и ответственности - до тех пор, пока я не вырасту. В том комплекте измерений, где я сейчас, это решение принято не будет. Потому что я - автор, ты - персонаж. И всё. Иногда мне кажется...

Такое ощущение, как будто я хочу писать стихи, но не могу даже услышать ритм. От рождения до смерти мы принадлежим только своей искре, и приходится либо тушить её, либо искать счастья с нею внутри - не любое уживется рядом с самоценным светом, сочащимся сквозь кожу. А может, у меня этого и не было никогда, и всё здешнее - только самомнение, желание отличаться и фантазия, которой не лишены и ремесленники? Доказательств нет, здесь как в религии: всё держится на твоём личном энтузиазме. Но как легко верить в Колесо и Баланс, в творцов и наместников, в предназначенность, в точки наибольшего притяжения - и как страшно попытаться уверовать в то, что я действительно храню в себе новую звезду. Этому нет подтверждений, их никогда не будет.

Согреться бы. Тлеющая под языком сладость может довести меня до истерики. И мне по-прежнему некому рассказать обо всём этом - кто захочет быть моим зеркалом и человеком не на единственный раз, кто, если не ты - ведь это тебя я слушал когда-то, и ты говорил о том же. Но я люблю тебя, и это порог, который я пока что не в силах переступить.

Все умирают. Не навсегда, но мне хватает.

@темы: ничего не случилось

00:57 

Нафиг такие гештальты!
...Запах осенних костров заползает в дом. Тянет тайком из окна сквозь туман промозглый - осень уже пьяна и назад возвращаться поздно, а о мостах сожжённых можно грустить и днём. В тёмных витринах полощут себя фонари, в полночь на стёклах вздыхающих губ отпечатки. Звонко стучат каблуки про промокшей ночной брусчатке.
Шёпот в деревьях: "Хочешь пройти? Замри..."


Стихи о тебе. О возрасте, который не виден снаружи, об осени, слегка разбавленной алкоголем и любовью, о друзьях, давно умерших, хоть и живых внешне; о случайных и единственно верных совпадениях, о твоём городе, который ты бросил бы, дай только шанс повернуть всё вспять. О мгновенной мимикрии, стоит только кому-то приглядеться попристальней. О непредставимом стремлении к звёздам, которое вознесло тебя на такую высоту, где уже не дышат - и ещё вознесёт.

Я смотрю на тебя как будто с отдаления - мы не общались два дня, это много, но нет никаких сил видеть тебя близко. Сейчас намного, намного хуже с тобой, чем без тебя. Баланс выровняется, и я тебе перезвоню. Стоило бы вовсе удалить твой номер, но я слишком сильно влюблён в тебя, артист.

Где-то здесь было освобождение. Точно было, я помню. Но этот толстенный гнойник отзывается на мысли о тебе отвратительно знакомой глухой болью - пока его не вспороли, он доставит мне мучений. А если не отвлекаться на сантименты - прости, но я всё-таки не поверю, что ты действительно хотел меня так опустить. Ты хотел чего-то другого, и я обязательно придумаю, что делать дальше; но пока что я сбегу от всего этого за Границу, и мне, веришь ли, безразлично, что ты об этом думаешь.

Ты просто забыл, что такое двадцать лет. А может, и не знал - сначала тебе было шестнадцать, а потом сразу вечность (табличка "сарказм").

А ведь в то утро, когда всё это произошло, я хотел поговорить с тобой кое о чём очень важном. Но сейчас мне даже не до этого. Я пуст, как обледеневший стакан, и слегка потрескан от чудовищного холода.

@темы: стек, лаванда, опиум

Наполовину куст, наполовину поло

главная